Зулейха во времена коронавируса – Sandermoen Publishing – книжное издательство в Швейцарии
EnglishRussian

Зулейха во времена коронавируса

Пожалуй, сериал про Зулейху войдет в перечень тех событий, которые смогли поколебать монополию коронавируса в СМИ.

Массив зрителей и незрителей, которые вмешиваются в дискуссию, процентов на тридцать состоит из «ахкаксмелоиморально», на тридцать пять – «сборищелгунов», так что на любителей сериалов, как «всеравнонохотябынепустойэкран» остается процентов сорок, что, видимо, неплохо по нашим временам.

Отмечу, что почти пять лет назад, когда роман получил литературную премию года, такие дискуссии прошли мимо массовой аудитории.

Почему спорят сейчас?
Первый вопрос, который меня увлек и почти взбудоражил: почему все так ополчились на Ч. Хаматову?
Ведь всем уже ясно, что ее место «ужасно страдающей от неправд» определено на долгие-долгие годы.
Ей ведь и играть не надо!
Просто, глянет глазами своими, и все ясно.
Причем, глядела-то она в камеру, к тебе не обращалась, а ты и сам понимаешь, что ты – негодяй! И остается тебе только сесть в угол, чтобы понять – до какой же степени?
Режиссер обижен: он советовался с историками, и они сказали, что все – правда.
Имена историков не названы, но ведь понятно, что «человек врать не будет».

Странным образом оказалась на обочине дискуссии автор романа Г. Яхина.
Полагаю, что именно в романе и кроются разъяснения на большинство вопросов, которые сегодня грозят стать не менее популярными, чем коронавирус.
Гузель Яхина никогда не скрывала, что роман этот – биография ее родственников.

Не так давно, пытаясь читать одну из очередных биографий В. И. Ленина, я неожиданно обнаружил мысль, которая звучит примерно так: все биографы – сплетники.
Довольно долго я рылся в своих записях, в книгах, где, кажется, таилась эта мысль.
Рылся, пока не понял, что автор – я.
Потом стал сам себя отговаривать, напоминать себе прекрасно написанные биографии, которые уже оценены человечеством, и читаемы, и почитаемы многие десятилетия!
А потом все-таки понял, что и прекрасные биографии точно так же сотканы из сплетен и слухов. А кто же станет в этом нагромождении отделять плевелы от злаков?
Автор!
И – никто иной!
Требовать от автора «честности» и «объективности» не менее глупо, чем допрашивать ребенка «кого ты больше любишь: папу или маму»?
А вы представьте, что один родитель допрашивает, а в это время в комнату врывается мама другого родителя!
Страшно стало?
Еще как!
Тебе тут сейчас такую «любоффффь» покажут…
Вот, и Гузель рассказала историю бабушки.
Что тут необыкновенного?
Тем, у кого уже комок подступил к горлу, рекомендую прочитать «Главу 1. О том, как Паниковский нарушил конвенцию» неистощимых Ильфа и Петрова.
Тогда будет проще понять, что человек, от которого осталась только биография, совершенно беззащитен.
Отношение наше к прошлому всегда сложно и многослойно, ибо в нем мы пересекались со многими людьми, и не все из них помнят нас «хорошими».
Да, и сами-то мы тоже не все наше «прошлое» любим…
Хотя, может, я об этом задумался от той же самой «скуки», которая людей тянет к ТВ…

Константин М. Гурьев

Историк, автор книги "Чертово городище"


Напишите комментарий